И надо бы прерваться на учёт. Но, может, вздорны эти подозренья: что жизнь — сказать-то совестно! — течёт. Я строгим взглядом в ходики уткнулся. А стрелки притворились, что стоят. Едва забылся, только отвернулся — и убежали. Сложный аппарат. А что есть жизнь? Скажу подробней малость. Ну, это… ешь и спишь… У всех одно, но я ещё пишу (вы догадались?) да вот голодным не бывал давно. Когда заснёшь, она течёт быстрее, когда наешься, как-то легче жить… Вот погодите, эта мысль созреет — смогу ещё подробней изложить.

Лежал в тарелке подзатыльник

Твой поцелуй —

Не угощенье

И не похмелье

Натощак.

Владимир ХАРИТОНОВ
Я против ужинов обильных, но тут уж вынести не смог: лежал в тарелке подзатыльник и по-домашнему пинок. Ведь мало этого мужчине! Ну ладно. Всё во мне кипит. И я сказал жене: «Отныне кормить нас будет общепит. В столовой выбор блюд прекрасен. Щелчки в сметане — это мне, а также выговор в приказе и отбивная по спине. Тебе же — фирменная взбучка. Обоим — крепкий нагоняй…» Смотрю, жена темнеет будто. Подходит. Э, не надо… Ай! Отбиться не хватило духу, от голода не стало сил… И долго, съевши оплеуху, я зуботычину курил.

Очень серенький козлик

Овца у высоких ворот